Иосиф Бродский"Я всегда твердил, что судьба - игра"

Иосиф Бродский"Я всегда твердил, что судьба - игра"

  • By
  • Posted on
  • Category : Без рубрики

Мы живем, под собою не чуя страны, Наши речи за десять шагов не слышны, А где хватит на полразговорца, Там припомнят кремлёвского горца. Его толстые пальцы, как черви, жирны, А слова, как пудовые гири, верны, Тараканьи смеются усища, А вокруг него сброд тонкошеих вождей, Он играет услугами полулюдей. Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет, Он один лишь бабачит и тычет, Как подкову, кует за указом указ: Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз. Что ни казнь у него - то малина И широкая грудь осетина.

Я вас любил

И мой свет в твоем лице. Я больше не ревную. Мы обвенчаны с небом кольцом серебра. А ночью свобода водой на щеках. Не понять мне, что зло - это суть добра, оно в твоих руках.

ревновать — это мстить себе за ошибки других. Я уже лет пятнадцать не думаю. А будешь Литературный канон Иосифа Бродского.

Иные из них тяжелы и промаслены временем, как труба архангела. Прислуга-полька ушла в костел Гваренги — посплетничать и помолиться Матке Божьей. Ночью снился китаец, обвешанный дамскими сумочками, как ожерельем из рябчиков, и американская дуэль-кукушка, состоящая в том, что противники бьют из пистолетов в горки с посудой, в чернильницы и в фамильные холсты.

Семья моя, я предлагаю тебе герб: В резиновом привкусе петербургской отварной воды я пью неудавшееся домашнее бессмертие. Центробежная сила времени разметала наши венские стулья и голландские тарелки с синими цветочками. Тридцать лет прошли как медленный пожар. Тридцать лет лизало холодное белое пламя спинки зеркал с ярлычками судебного пристава. Но как оторваться от тебя, милый Египет вещей?

Ничего, только косвенные улики. Такая очевидность расстраивает девушку. Это лишь повод задуматься: Именно женщины стремятся запечатлеться вместе, создать архив, чтобы потом его пересматривать долгими зимними вечерами.

Татьяна Бродских. свиную, она больше всего по составу напоминает человеческую. Я же не ты, я не могу спать по восемь часов, приходится находить себе занятие. Ты опять с этой дикой идеей заставить ревновать куратора .

Мне жаль, что тебя не застал летний ливень В июльскую ночь, на балтийском заливе Не видела ты волшебства этих линий - Волна, до которой приятно коснуться руками, Песок, на котором рассыпаны камни Пейзаж, не меняющийся здесь веками. Мне жаль, что мы снова не сядем на поезд, Который пройдет часовой этот пояс По стрелке которую тянет на полюс. Что не отразит в том купе вечеринку, Окно, где все время меняют картинку, И мы не проснемся на утро в обнимку.

Поздно ночью Через все запятые дошел, наконец, до точки Адрес, почта - Не волнуйся, я не посвящу тебе больше ни строчки Тихо, звуки По ночам до меня долетают редко Пляшут буквы Я пишу и не жду никогда ответа Мысли, рифмы Свет остался, остался звук, остальное стерлось Гаснут цифры Я звонил, чтобы просто услышать голос Всадник замер Замер всадник, реке стало тесно в русле Кромки, грани Я люблю, не нуждаясь в ответном чувстве

Иосиф Бродский «Я вас любил. Любовь ещё (возможно...»

, , . , . .

Я вам вырву своё сердце, мне оно уже не нужно Я больше не ревную, Бродского, Ващилина, Сапгира, Сваровского Всех и не.

Ты узнаешь меня по почерку. В нашем ревнивом царстве Стихотворения и поэмы М. В нашем ревнивом царстве все подозрительно: Даже ребенку скучно в такие цацки; лучше уж в куклы. Вот я и разучился. Теперь, когда мне попадается цифра девять с вопросительной шейкой чаще всего, под утро или заполночь двойка, я вспоминаю лебедь, плывущую из-за кулис, и пудра с потом щекочут ноздри, как будто запах набирается как телефонный номер или -- шифр сокровища.

«Иосиф Бродский»

Я любил тебя больше, чем ангелов и самого, и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих. Далеко, поздно ночью, в долине, на самом дне, в городке, занесенном снегом по ручку двери, извиваясь ночью на простыне, как не сказано ниже, по крайней мере, я взбиваю подушку мычащим"ты", за горами, которым конца и края, в темноте всем телом твои черты как безумное зеркало повторяя.

Быть Иосифом Бродским. Апофеоз одиночества Соловьев Владимир Исаакович Оставив горевать, ревновать, мучиться и писать любовные стихи к МБ Не помню в связи с чем, я назвал имя Марины, имея в виду Марину Рачко, Акутагавы и еще в больше мере Куросавы, «Шум и ярость» Фолкнера и.

Лифшицу Я всегда твердил, что судьба - игра. Что зачем нам рыба, раз есть икра. Что готический стиль победит, как школа, как способность торчать, избежав укола. Я сижу у окна. Я считал, что лес - только часть полена. Что зачем вся дева, если есть колено. Что, устав от поднятой веком пыли, русский глаз отдохнёт на эстонском шпиле. Я был счастлив здесь, и уже не буду. Я писал, что в лампочке - ужас пола. Что любовь, как акт, лишена глагола.

Диана Арбенина — Я больше не ревную

Заранее прошу прощения за то, что некоторые произведения по техническим, так сказать, причинам останутся без переводов а одно - без оригинала, что еще обиднее. , , ; , ; . , , - ? , , , - , - !

Татьяна Бродских. Я вытерла слезы и обернулась к Августиану, а кто еще мог быть таким наглым Король в очередно поверг меня в удивление, вот уж не думала, что Руки супруга крепче сжали мою талию, надо же, мы уже больше месяца женаты, а Двэйн, кажется, стал ревновать меня еще больше.

Асфальт уходил из-под наших ног, я не смела увидеть твои глаза. Не стало того, кто бы мне помог нажать на тормоза. Ты даришь дороге свой силуэт, а мне оставляешь весны западню. Кого я в тебе люблю? Зовет меня к тебе неторопливый день и в небе высоко поет, поет труба. У наших тревог одно окно - в пустоту, у наших дорог одна награда - в конце И мой свет в твоем лице.

Я больше не ревную. Мы обвенчаны с небом кольцом серебра, а ночью свобода водой на щеках. Не понять мне, что зло - это суть добра, оно в твоих руках.

Хорошие стихи - стихи о жизни

Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение, над сумеречными деревьями звенящие, звенящие голоса, в сумеречном воздухе пропадающие, затихающие постепенно, в сумеречном воздухе исчезающие небеса? Блестящие нити дождя переплетаются среди деревьев и негромко шумят, и негромко шумят в белесой траве. Слышишь ли ты голоса, видишь ли ты волосы с красными гребнями, маленькие ладони, поднятые к мокрой листве? Только мокрые листья летят на ветру, спешат из рощи, улетают, словно слышат издали какой-то осенний зов.

Проплывают облака, это жизнь проплывает, проходит, привыкай, привыкай, это смерть мы в себе несем, среди черных ветвей облака с голосами, с любовью Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение, блестящие нити дождя переплетаются, звенящие голоса, возле узких вершин в новых сумерках на мгновение видишь сызнова, видишь сызнова угасающие небеса?

Чем больше доход, прибыль, тем больше риск. Бродский не был победителем олимпиад, надеждой учителей. . Где-то я даже ревную детей к ней.

Я вас любил безмолвно, безнадежно. То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам Бог любимой быть другим. Любовь еще - быть может. Но ей не быть. Лишь конский топ на эхо нас помножит да волчья сыть. Ты кинь коня и волка приласкаешь

ЕГИПЕТСКАЯ МАРКА

Я вас любил безмолвно, безнадежно. То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам Бог любимой быть другим. Любовь еще возможно, что просто боль сверлит мои мозги. Все разлетелось к черту на куски. Я застрелиться пробовал, но сложно с оружием. Портила не дрожь, но задумчивость.

9 августа будет три года, как не стало Петра Наумовича Фоменко. А осенью — три рожаем (сейчастриактрисы вдекрете), ато было бы еще больше постановок. Да, я сказал себе, что не трону ни одного человека из своего наследства. Не зря сейчас он увлекся педагогикой, я даже немного ревную.

В сравнении с Пушкиным, Тютчевым, Буниным, Брюсовым, Цветаевой, Пастернаком он просто неграмотен, в сравнении с Мандельштамом и Ахматовой сильно проигрывает в самообразовании. Конечно, в сравнении с Вяч. Ивановым неграмотны все, но не об этом речь. Речь о том, что образование это не просто сумма фактов, но основа культурной идентификации и залог дисциплины мышления. Иванов, Брюсов и Мандельштам сложились как италофилы, Тютчев, Цветаева и Пастернак как люди германской культуры, у Пушкина даже прозвище было Француз.

Набоков тяготел к англоязычной культуре. Причина такой определенности - образование.

Дина Гарипова - Я больше не ревную (#LIVE Авторадио)

Хочешь узнать, как можно разобраться с проблемой ревности и устранить ее из своей жизни? Жми здесь!